ИНТЕРВЬЮ
Елена Аралова
Перепридумать школу
Дизайн не создает революций – он лишь облекает образовательный метод в подходящую ему среду. Но архитектура работает как лакмус, она делает специфику школы видимой, считываемой.
- Как вообще пришла идея создать премию в области образовательной архитектуры ?

- К нам в «Мартела» приехал предприниматель Владимир Гуревич, он на свои деньги строит здание новой школы в Тольятти. Три часа рассказывал, как они реконструируют здание, приспосабливают прилегающую территорию для опытов и экспериментов, работают с учителями – и я не могла наслушаться. Что им движет, что заставляет строить школу, а не торговый центр, почему никто не знает о его опыте?

На следующий день я познакомилась с Еленой Балановской, учителем начальных классов в школе «Артек». Она отчаянно перестраивала обычный класс так, чтобы можно было рисовать-писать на стенах, сидеть при этом на пуфах для хранения рюкзаков, а на подоконнике устроить маленькую лабораторию и театральный уголок.

Затем узнала о команде Кирилла Чебурашкина из Академии имени Строганова, которая собственноручно сделала помещение обычной группы в детском саду по-настоящему удобным, уютным и современным. Истории этих людей ошеломили меня.

К этому моменту мы в «Мартела» уже работали со всеми прогрессивными школами Москвы, побывали в Казахстане («Назарбаев Интеллектуальные школы») и Армении (школа Ayb ), познакомились со школой Exupéry International School в пригороде Риги и удивительной Новопечерской школой в Киеве. Мы решили, что важно о них рассказать, высказать восхищение, возможно, вдохновив другие команды на строительство подобных школ.

- Авторы премии ищут школы, где учебный коллектив работал над проектом здания, а специфика заведения отражена в его архитектуре. Такие вообще есть в России? Или, учреждая премию, «Мартела» надеется научить любить эргономичный дизайн, чтобы затем продавать его?

- Рынок и экспертное сообщество в России уже существуют. Среди возможных участников премии - создающиеся по индивидуальным проектам «Новая школа», «Летово», «Хорошкола», инженерный корпус 548-ой школы, «Умная школа» и несколько других. Амбициозные проекты появились в Тольятти, Ульяновске, Владимирской области, Крыму. Команды авторов перепридумывают школу: экспериментируют, умудряются собирать талантливых и свободных от стереотипов учителей.

- Строительством школ активно занялось и Министерство образования, создав дирекцию «Школа-2025». До 2025 года обещают открыть современные заведения на 7,5 млн мест. Задало ли это решение некий тренд в архитектуре частных школ в России?

- Думаю, что нет. Программа по сути предложила выгодную финансовую модель для строительства новых школ в регионах. И довеском к этому вручила некоторые интересные архитектурные решения, не более того.

- А что хотят от дизайна и архитектуры частные заказчики новых школ?

- Все искренне хотят построить выдающуюся школу, «лучшую в стране». Поэтому дизайн и архитектура нужны как главные маркеры «выдающейся». Я не шучу. Именно так чаще всего начинается разговор о новой школе. Но прагматичный, расчетливый инвестор или менеджер заинтересован в качественной архитектуре и дизайне пространства.

Аргументов «за» предсказуемо много. Во-первых, есть прямая зависимость образовательного результата от качества среды. Во-вторых, привлекательный дизайн, грамотное оснащение создают конкурентное преимущество относительно других школ и наглядно оправдывают вложения родителей. В-третьих, умно построенная школа снижает затраты на эксплуатацию здания. В-четвертых, и это главное, – хорошее пространство увеличивает вариативность образовательных методов, дает свободу учителю и студенту.

КАК ИЗБЕЖАТЬ КОНФЛИКТОВ

- Базовый принцип дизайна, о котором говорите вы, - демократичные отношения людей, которые будут его использовать. Российской же школе свойственна иерархичность. Клиентов нужно перевоспитывать?

Наивно думать, что построив замечательное здание, мы будем способствовать радикальному изменению сознания людей, обитающих в нем. На отношения влияют, в первую очередь, ценности школы, принципы команды - в общем, факторы содержательного уровня. Дизайн не создает революций – он лишь облекает образовательный метод в подходящую ему среду. Но архитектура работает как лакмус, она делает специфику школы видимой, считываемой.

- Можно ли учесть в дизайне нужды всех пользователей ( школьников, учителей, родителей, менеджмента) если нужды эти периодически не совпадают друг с другом?

- У школы есть образовательные задачи, отвечающие интересам ребенка, - это приоритет. Все остальные интересы обсуждаются и упаковываются в некий компромиссный договор. Мы осознанно вовлекаем в обсуждение архитектуры школы заинтересованных людей, искренне стараемся разобраться в первопричинах их мнений, обсуждаем с людьми, принимающими решения, конфликтные позиции.

Очевидных столкновений в своих проектах не помню. Но знаю об одном интересном наблюдении. Елена Иванова, сотрудник Московского городского педагогического университета, делала исследование в области образовательной среды. Она обнаружила такую деталь: в целом, дети своими школьными интерьерами недовольны, а вот учителей устраивает почти все. Почему бы и нет? У учителя есть рабочий стол, на нем личный компьютер, цветочный горшок, любимая фотография, удобный стул – он, как правило, основательно и удобно оборудовал рабочее место, чему тут быть недовольным. С детскими «рабочими местами» все гораздо хуже…Вот такой пример несовпадения возможностей и нужд.

- У поколения Y , пришедшего сейчас в офисы, размыта граница работы и дома, что приводит к созданию коворкингов. А что с поколением Z, которое ходит в школу, - как у них определены границы между занятостью и домом, и как стоит учитывать это при создании школ?

- Интересный пример у «Новой школы». У них есть уроки, но нет звонков на урок, домашних заданий; урок может пройти не в классе, а в театре. Каждое утро начинается с завтрака в школьном кафе, где собираются не только дети, а еще родители, учителя; иностранный школьный опыт изучают не директор и его заместители – а ученики, отправляясь в школы Финляндии, Польши и Армении. На лекции по литературе ходят не только учащиеся, но и их родители ну и т.д. И это не какая-то сумасшедшая школа с экзальтированными учителями, а очень серьезное учебное заведение с авторитетными, известными преподавателями: Кирилл Медведев, Сергей Плахотников, Сергей Волков, ну и так далее . Им интересно изобрести школу заново, вот они себе ни в чем и не отказывают.

- Как быть с учителями, консервативно настроенными по отношению к инновациям в дизайне?

- Мнение учителей нужно учитывать всегда. Это люди, создающие ключевую ценность в школе. Но готовность к изменениям - это же гораздо более емкое состояние, чем готовность смириться с непривычным устройством интерьера школы. Меняется контент, за ним следует форма.

Хотя должна сказать, что после запуска каждой школы мы стараемся встретиться с учителями и подсказать, как пользоваться новыми инструментами. Это касается как сложных вещей вроде оборудования в лаборатории, так и весьма простых – как настроить рабочее кресло под себя.

- Существуют ли в России проекты школ, дизайн которых разработан с участием учеников? А за рубежом? Есть ли какие-то результаты работы таких школ?

- Мы только что вернулись из поездки по голландским школам. Там администрация одного учебного заведения выделила бюджет и предложила ученикам и их родителям сформулировать самим, каким должен быть дизайн холла и рекреации одного этажа, выбрать и купить мебель. Вы знаете, получилось здорово, по-взрослому, без типичных заигрываний типа аппликации на стенах. В России я такого опыта не встречала пока. Безусловно, есть отдельные небольшие инициативы в этой области, но, целом, это точно не прерогатива детей.

- Можно ли совсем отказаться от классических учебных кабинетов в пользу передвижных столов и пуфов?

- Наверное, стоит избегать крайностей. Однако есть радикальные апологеты такого подхода - финны. В школе Kalasatama, например, школьных классов нет. Есть вместительное центральное пространство, с амфитеатром, пуфами и подушками, в котором собираются ученики параллели и слушают лекцию учителя. А после они растекаются по небольшим помещениям, расположенным по периметру центрального хаба – и работают индивидуально или в группах: кто-то за классическими партами, кто-то за большим общим столом и т.д . Школа работает второй год – очень интересно оценить, как подобный подход сказывается на успеваемости учащихся. Ждем данных.

- На примеры каких стран в области архитектуры образовательных пространств вы ориентировались при создании премии?

- Интерес к архитектуре школ растет везде. Больше нет образцово-показательных моделей – есть повсеместный поиск новых образовательных форм и содержания, «флаг» новаторов перемещается по всему миру. Самые известные и талантливые архитекторы занимаются образовательными пространствами: BIG, бюро Захи Хадид и Нормана Фостера, многие другие.

А вот, кстати, в России известные, звездные архитекторы любви к школьным зданиям пока не питают. Вероятно, поэтому «Летово» в Московской области проектируют голландцы, «Умную школу» в Иркутске - датчане…

ШКОЛА КАК БИЗНЕС

- Обучение в частных школах обычно стоит дорого, но сделать это прибыльным бизнесом получается не у всех. Среди инвесторов в образование – миллиардеры Вадим Мошкович и Алексей Мордашов, глава Сбербанка Герман Греф. Однако жена Грефа Яна, рассуждая в 2015 году об их проекте, назвала его «меценатством, благотворительностью». Это проблема для развития в России частного образования и «умной» архитектуры школ?

- Это не проблема, это возможность. Давайте честно признаемся, что совершить прорыв в области типового массового строительства школ пока маловероятно. Да, есть программа «Дирекция «Школа-2025», призванная стимулировать строительство новых школ в регионах по архитектурным проектам повторного применения, с возможностью получить существенную субсидию из федерального бюджета. Программа способствует созданию новых учебных мест, и это очень хорошо. Но она никак не влияет на качественные изменения школы.

Прорывные проекты, те, что позволяют себе экспериментировать с формой и содержанием, строятся на частные деньги. В 90% случаев это благотворительность. Предприниматели живут в нашей стране, их дети учатся здесь, они лично заинтересованы в появлении конкурентоспособных, мотивирующих к учебе школ. По-моему, это достаточная причина, чтобы задуматься о вложении денег в строительство здоровой и экономически самостоятельной школы. Оставшиеся 10% я отдаю девелоперам, застройщикам жилья, заинтересованным в повышении привлекательности своего актива.

После появления в Совхозе имени Ленина инженерного корпуса 548-ой школы, продажи в окрестных новостройках взлетели. Квартиры перекупают, пытаются взять в аренду, устроить так, чтобы ребенок пошел именно в эту школу. Этот пример говорит о том, что застройщик может ощутимо улучшить экономику проекта, заявив о выдающейся школе в границах своего жилого комплекса. Еще желательно бы открыть человеческий детский сад, выполнить адекватное благоустройство, построить небанальную детскую площадку. Это сделала, например, компания ПИК : жилой комплекс «Бунинские луга» еще не запущен, а детская площадка круглый день полна людей.

Теоретически, есть еще третий ресурс для появления нетиповых, амбициозных школ – это государственно-частное партнерство. Но я пока таких прецедентов не знаю.

Есть другой вопрос, более сложный – как школа может обеспечить достойное существование без постоянных вливаний со стороны филантропа? Это требует новой экономической модели: развития дополнительных источников заработка, создания жизнеспособных эдаументов, привлечения средств не одного, а большого числа донаторов, обеспечивающих таким образом стабильность и идеологическую независимость школы и прочее . Это интересная задача.

- А как заставить образовательное пространство зарабатывать? И какая доля школ пользуется этим?

- Это широко распространенная практика в европейских школах. Школа не только место для учебы, но и, фактически, центр социализации, коммуникаций для жителей близлежащих районов. Утром в ней учатся дети, а вечером здесь организуют концерты и кружки для пенсионеров, лекции для студентов, спортивные залы арендуются компаниями взрослых людей, в кулинарных мастерских учат готовить, а в арт-классах ведут занятия для дошколят. И все это – дополнительный источник дохода для школы.

В России в подавляющем большинстве случаев сумма дохода частной школы формируется за счет ежемесячных взносов родителей и периодических пожертвований благотворителей. Примеров школы, активно использующей альтернативные источники доходов, я пока не знаю. Хотя, например, «Новая школа» в этом направлении активно и изобретательно работает – посмотрим, что получится.

- Насколько показатель успешности учебного заведения в плане преподавания коррелирует с его прибыльностью?

- Частные школы не раскрывают свою экономику, и я не владею данными, чтобы сделать подобную аналитику. Мне кажется, что как такового рынка частных успешных школ нет – он только формируется, есть единичные игроки с внятной экономикой. Традиционно же самые привлекательные школы с высокими рейтингами – государственные, всем хорошо известные. Но даже этим школам есть что предъявить: и «селекция» детей, и зацикленность на ЕГЭ, и слабая подготовка для поступления в международные вузы ну и т.д. Это недовольство, фрустрация толкает родителей на поиск других образовательных стратегий для детей. Думаю, школы нового типа воспользуются этим.

Однако прямой зависимости «образовательный результат - плата за обучение», думаю, пока нет и еще долго не будет. Это не вопрос качества образования, пока это только вопрос успешности финансовой модели школы.

- Кто чаще выступает инициатором инноваций в образовательном дизайне - инвесторы или менеджеры? И есть ли у российских менеджеров такие полномочия?

- Абсолютно во всех школьных проектах, в которых мы принимали участие, я вижу ежедневную, напряженную, я бы даже сказала, страстную, совместную работу инвестора и директора школы, педагогов. У инвестора или филантропа есть амбиции и ресурсы, а у команды школы – талант и компетенции реализовать все достойным образом. Без объединения этих активов школьный проект, скорее всего, обречен на посредственное существование. Наверное, этим и отличается строительство школы от торгового центра.








Елена Аралова
генеральный директор Martela и
учредитель EdDesign Award


Миллиардеры, госдеятели и неизвестные широкой публике энтузиасты вкладывают сотни миллионов рублей в строительство школ в России. В этих школах есть медиацентры и видеостудии, в классах стоят диваны и пуфы, а на уроках можно работать стоя и лежа.



О смысле радикальных изменений в образовательном пространстве рассказала Елена Аралова - генеральный директор компании Martela, принимавшей участие в проектировании и дизайнерском оформлении многих новых школ. Аралова основала премию Martela Ed Design Awards и утверждает: «умная» архитектура может не только улучшить образовательную среду, но и обеспечить школам дополнительную прибыль.


Текст: Ксения Докукина


Умно построенная школа снижает затраты на эксплуатацию здания

Мнение учителей нужно учитывать всегда. После запуска каждой школы мы стараемся встретиться с учителями и подсказать, как пользоваться новыми инструментами. Это касается как сложных вещей вроде оборудования в лаборатории, так и весьма простых – как настроить рабочее кресло под себя.

После появления в Совхозе имени Ленина инженерного корпуса 548-ой школы, продажи в окрестных новостройках взлетели. Квартиры перекупают, пытаются взять в аренду, устроить так, чтобы ребенок пошел именно в эту школу. Этот пример говорит о том, что застройщик может ощутимо улучшить экономику проекта, заявив о выдающейся школе в границах своего жилого комплекса.
Генеральное Консульство Финляндии в Санкт-Петербурге
+ 7 921 750 54 09
info@eddesignaward.com
Стратегические партнеры
Контакты
Институт Финляндии в Санкт-Петербурге
Информационный партнер
mel.fm
Отели Sokos