Как это работает: физкультурный комплекс для развития soft skills и конструктор, заменяющий все игрушки

В Инстаграм @eddesign.journal в декабре 2020 года прошел прямой эфир, посвященный прикладным инструментам образовательной среды. Разговаривали с экспертом по дошкольному образованию, психологом Сергеем Плахотниковым, который вместе с коллегами разрабатывает направления «Школа диалога с препятствиями» и «Пространственное моделирование у дошкольников в среде «Бабашки». Первое – это образовательная система, где спортивный комплекс является инструментом решения педагогических и психологических задач. Второе – это ростовые конструкторы для пространственного моделирования в помещении и на улице. Мы обсудили, как заинтересованный взрослый: родитель, учитель или воспитатель, — может воспользоваться этими инструментами самостоятельно с максимальной пользой для ребенка. Это текстовая версия видео-интервью.

Что такое «Бабашки»

«Бабашки» – это деревянные блоки разных форм для строительства, точнее – для ростового моделирования. «Бабашки» считаются самым большим деревянным конструктором в России — они позволяют детям строить в рост.

Педагоги из детских садов рекомендуют «Бабашки» как конструктор, который может заменить практически все игрушки в детском саду. Главное условие – наличие рядом взрослого, который знает, как с этим конструктором обращаться.

В чем отличие моделирования от конструирования?

Понятие «моделирование» шире «конструирования», предполагающего работу с готовыми элементами и строительство по инструкции. Моделирование – это метод исследования объектов на их моделях — аналогах определенного фрагмента реальности.

«Часть воспитателей, получивших Бабашки, пишут нам: «А пришлите, пожалуйста схемы, как собирать», — рассказывает Сергей Плахотников. — А мы говорим, нет, схем не будет. Потому что мы — про моделирование, про те индивидуальные смыслы, которые у ребенка возникают по поводу окружающего мира. И «Бабашки» — это инструмент выражения этих смыслов, чтобы ребенок свои представления проверил. С одной стороны, это такая исследовательская деятельность, с другой — создание второго мира, как и в игре».

В процессе моделирования ребенок создает пространство из пустоты — в игре и для игры. Российские ученые, в частности Лариса Алексеевна Парамонова и Николай Николаевич Поддьяков, указывали, что детская игра неотделима от моделирования, и в ней есть исследовательская составляющая. Как и игра, модель обладает свойством удвоения мира и долей условности, одной из которых является масштаб.

Из чего состоят «Бабашки»

Среди форм «Бабашек» можно найти бруски, арки, цилиндры и плоскости разных размеров, а также их части – «римскую полуарку», «четверть круга», «полублок» и тд.

Однако любому элементу может быть предписано любое содержание. Деревянный цилиндр может стать стаканом с водой, подзорной трубой и головным убором. Ученые называют это предметами-заместителями, а Сергей Плахотников уточняет: дети, по сути,  превращают предметы.

Еще есть абрисы — деревянные шаблоны для создания любых персонажей в игре, интегрированные в конструктор как в среду. Ребенок может обрисовать абрис и создать кого угодно: Индейца, Супермена, Лису, Халка. Интересно, что постройки, сделанные после создания героев, отличаются от построек самоценных – для героев они малонасыщенные, но функциональные.

Кроме того, есть «Бабашки»-буквы – 43 штуки (алфавит и расширение к нему). Они позволяют детям составлять слова и собственные имена, а количество букв в наборе «Расширение» соответствует частоте их употребления в простых словах.

Хороший учитель должен быть грамотным разговорщиком. Это человек не понимающий: он как бы попадает в этот удвоенный мир ребенка, а дальше начинает не понимать: «Слушай, а что это у тебя такое? А как это работает? А как ты это сделал? Научишь меня? Как к тебе в голову эта мысль вообще пришла?». Так мы постоянно погружаем ребенка в рефлексию, способность анализировать свои поступки и действия через объяснения, через рассказ.


Как работать с «Бабашками»

«Если дети чем-то очень сильно увлечены, им это нужно иметь, — рассуждает Сергей Плахотников. — Ребенок может сказать: «Мама, купи мне танк», — а может построить танк из «Бабашек». И вторая ситуация значительно лучше, потому что, если мама купит танк в магазине, он уже готов. Проектировщики танка забрали у ребенка несколько этапов его возникновения, работу его мышления и воображения. Более того, ребенок дома может построить танк в полную величину из «Бабашек», и я видел это не раз. У нас дома такие постройки периодически возникают и исчезают, не без помощи стульев и прочей домашней утвари». При этом разрушать – вернее, разбирать, можно все, что было построено за ненадобностью. Не нужно хранить это с музейной тщательностью.

У Херлуфа Бидструпа (это датский карикатурист) есть комикс, где папа покупает ребенку конструктор, они садятся строить из кубиков, папа увлекается, создает огромную постройку, а ребенок одним ударом все это дело разрушает. И папа обескуражен. «Если взрослый делает игру за ребенка, скорее всего, ребенок будет демотивирован, — комментирует Сергей Плахотников. — Если взрослому интересно, он сядет рядом и начнет наблюдать, как ребенок строит, потихонечку подключаясь к этому процессу, и задавать правильные вопросы («А что это?», «А как это работает?»), то постепенно у ребенка наладится моделирование».

Хороший учитель вообще должен быть грамотным разговорщиком. Это человек не понимающий: он как бы попадает в этот удвоенный мир ребенка, а дальше начинает не понимать: «Слушай, а что это у тебя такое? А как это работает? А как ты это сделал? Научишь меня? Как к тебе в голову эта мысль вообще пришла?». Так мы постоянно погружаем ребенка в рефлексию, способность анализировать свои поступки и действия через объяснения, через рассказ.

5 форм пространственного моделирования

Моделирование по приписыванию – это когда ребенок осваивает некоторые действия, и вдруг у него что-то получается (а он не ожидал). Например, получается башня – и он строит ее, и уже стул берет, потому что она такая высокая. А вообще он всего-навсего освоил кладку.

Моделирование по представлениям – когда у ребенка есть некоторое представление о том объекте, который он собирается строить. Например, о том, как строится атриум или Стоунхендж. «Перед таким моделированием мы обычно актуализируем у детей представления: спрашиваем, что такое мост или башня, галерея или лабиринт, — говорит Плахотников. — Они по кругу что-то говорят. Даже если это ошибочно, мы принимаем все версии и даем возможность построить то, что они решили. А потом уже потом сталкиваемся с построенным объектом как с понятием или явлением».

Моделирование по наблюдению. «Для меня это один из самых чудесных процессов, поскольку мы позволяем детям выйти за пределы детского сада или школы и посмотреть, как устроен мир», — отмечает Сергей Плахотников. Дети могут сходить в магазин, чтобы затем его построить. Они строят прилавки, делают товар, понимают, куда его положить, чтобы он лучше продавался, потому что все это поспрашивали в магазине. Они знают, кто такой товаровед, кассир, покупатель. И после этого дети играют в это все. Другой пример – из Костромы, где воспитанники Первого детского сада сходили в Ипатьевский монастырь и после монастырь построили: колокольни, бойницы, сторожевые башни, даже усыпальницу. Один из детей очень заинтересовался старой брусчаткой – проверял ее наощупь, гладил, а затем нарисовал много камней и выложил брусчатку в группе – из гальки. «Через этот элемент ребенок начал познавать целое, двигаться к понятию монастыря через брусчатку» — объясняет Плахотников.

Моделирование по тексту – когда дети занимаются сценографией. Воспитатели читают им какую-то сказку и просят затем построить эту историю. Например, «Колобок». И дети начинают строить. Более того, они не делают из «Бабашек» Колобка. Дети в этом вопросе более рациональны, чем взрослые, которые могут озадачиться и инсталлировать Колобка через майнкрафтовский кубик. Дети же строят дом Колобка, длинную дорогу со станциями, где он останавливался, а некоторые еще и дорогу дальше — после того, как Колобок встретился с лисой. «Затем, используя это пространство, дети начинают рассказывать сказку: здесь дерево, из-за него вышел волк и так далее, — описывает Сергей Плахотников. — Ни для кого, для себя самих. Потому что сценография их втягивает, и здесь уже должен быть реализован сюжет».

Моделирование по схеме – строительство по нарисованной инструкции. Зачем это нужно? Опыт показал, что ребятам сложно доносить смысл схемы до своих ровесников. Большинство воспитателей отмечают, что у детей не хватает словарного запаса для описания расположения детали в пространстве. Наверное, это связано с отсутствием опыта совместного строительства по схемам – потому что при строительстве по представлениям речь детей связна и описательна. Опыт моделирования по схемам дает детям возможность чётче описывать конструктивные решения, способы и приемы строительства, а также найти больше их вариантов.

Зачем нужно рисовать построенное?

Обычно дети сначала делают, потом рисуют это, говорит Сергей Плахотников. Для них это возможность оставить след. В какой-то момент дети открывают, что существует структура (схематическая зарисовка) и образ. В этом и есть диалектика моделирования и фиксации на плоскости пространственных моделей.

Под все «Бабашки» есть трафареты и их проекция. Оказывается, что пяти-шестилетних детей очень увлекает попытка зарисовывать в трех проекциях те объемы, которые перед ними, говорит Плахотников. «Если это делать систематически, то ребята начинают вращать пространственную модель в своем воображении. Они могут уже догадаться, как выглядит то, чего они не видят, — объясняет он. — А это уже дорогого стоит, потому что там происходит опосредствование, дети могут начать «вращать» не только пространственные модели, но и абстрактные понятия».


Что такое «Школа диалога с препятствием»?

«Школа диалога с препятствием» создана учителем физкультуры Сергеем Реутским вокруг стремления вернуть детям дворовую субкультуру и получить необходимый для жизни двигательный опыт, ловкость – вершину всех качеств, которые развивает спорт.

«На самом деле, это мистика, откуда берется ловкое движение, — говорит Плахотников, который вместе с Реутским развивает «Школу». —  Конечно, правильное движение можно выучить и отдрессировать. Но вот случилась нетипичная ситуация, и вдруг человек совершает очень ловкое и точное действие. В русском языке есть еще такое слово — смекалка. Человек смекнул, как сделать. Вот для развития этого мы строим для детей ситуации неопределенности и создаем многоуровневые пространства, в которых дети учатся быстро принимать решения».

Когда на пути возникает препятствие, есть два пути: преодолеть его или упростить — сделать менее сложным. В «Школе диалога с препятствием» учат детей вступать в этот диалог: регулировать те интенсивности, которые на ребенка направлены — ими могут быть и высота, и скорость, и уровень шума, и шаткость опоры.


Как проходит этот диалог?

Ребенок, взаимодействуя с препятствием в сложноорганизованном пространстве комплекса может либо самостоятельно упростить свою задачу, чтобы потом сделать несколько шагов вперед, либо сказать, попросить об этом упрощении. «Родители всё время усложняют: «Давай повыше, давай ещё повыше», — объясняет Сергей Плахотников. — У ребёнка нет возможности и способности сделать проще. Ему никто не позволяет этого делать. А мы позволяем. Мы ищем такой механизм, при котором ребенок сам себе поднимает планку».

Диалог с препятствием — это регуляторная мистика, когда мы начинаем разговаривать с условным потоком воды, по которому нас несет, говорит Плахотников. «Например, все ходили когда-нибудь по поребрику, по бордюру. И, идя по нему, наверняка говорили что-то типа: «Ой-ой-ой-ой» или «Стоп-стоп-стоп-стоп». Зачем это говорить? Это помогает идти или нет? Кому это говорить: себе или поребрику? Вот эту речь, ее регуляторную функцию, у ребенка нужно запустить. Зачастую она обрушена, дети не умеют разговаривать, а могут только подчиняться или физически продавливать свою волю. Ударить, толкнуть и вырывать. А оказывается, можно отрегулировать интенсивность и в общении тоже».

Одна из важных способностей, которая появляется при этом у ребенка – готовность риску, но риску оправданному. «Ведь что такое риск? Это ситуация противоречия между внутренними возможностями и внешними условиями при необходимости действовать, — говорит Плахотников. — Меня что-то заставляет действовать, хотя внутренних возможностей не хватает, потому что они не соответствуют внешним обстоятельствам. И человеку приходится принимать решение».

Как связаны физкультура и soft skills ?

Кроме физических качеств, прописанных в федеральном стандарте – силы, ловкости, быстроты, гибкости, выносливости, — во время занятий на 3D-комплексе развиваются и личностные качества. Коммуникация, взаимовыручка, взаимопомощь, структурирование и планирование деятельности, метапредметность. Дети начинают заранее планировать тот путь, который должны пройти. Они ищут более эффективные пути решения задач. Работают над экономией сил и времени.

Главная цель работы на физкультурном комплексе — научить детей придумывать двигательные задачи такого уровня сложности, чтобы они учитывали ресурсы всех участников группы. Например, детей с ограниченными возможностями движения. Важная задача — сделать так, чтобы все работали на пределе, а не играли в поддавки.

Комплекс является также важным инструментом для коррекционной работы или работы психолога. Занятия на нем могут помочь восстановить структуру деятельности, запустить регуляторную речь у не говорящего, например, в 4 года ребенка. Чтобы потом передать этого ребенка логопеду.

На какой площади поместится комплекс и сколько детей там сможет тренироваться? 

Комплекс можно ставить и на 20 квадратных метрах, например, в рекреации. Вопрос всегда в том, зачем он нужен. Если для образовательной работы, и тут проходят занятия по 3D-физкультуре, то помещение должно быть большим. Например, на класс из 26 человек понадобится не менее 50 м2 площади. Важно, что для такого большого количества детей нужен серьезно подготовленный тренер, владеющий специальными методиками.

В чем соль развешивания снарядов?

Соль, как правило, в путешествии: можно, как бы не касаясь земли, через систему колец трапеций добираться с места на место. Или в работе с трюками. Как только трюковые работы начинаются, рядом появляется взрослый, который присматривает и страхует.

Вообще идея комплекса в слогане: «У каждого свой путь». Дети выполняют много заданий, есть большой список игр, которые реализуются на комплексе. По ходу занятия дети договариваются, координируют действия с разными членами команды, меняются ролями.

Какую роль играет взрослый?

Взрослый нужен не только как инструктор по физической культуре, но и как человек, помогающий рефлексировать ребенку. Это должен быть очень спокойный, уравновешенный тренер, который не будет нервничать, кричать, одергивать, иначе недалеко и до травматизма. Это специалист в культуре, поскольку практически вся наша культура рефлексивна. Во время регулярных остановок детей в процессе прохождения комплекса взрослый должен помочь понять, что и почему происходило, и как достичь хорошего результата. Такая рефлексия может поменять способ действия, которым ребенок пользовался до, и помочь перейти ему на более высокую ступень в плане самоорганизации и действия.

Как занятия на комплексе встроены в школьное расписание?

В части школ, например, в Новой и в Хорошколе, занятия стоят в расписании и называются «3D физкультура», дети приходят туда раз в неделю всем классом. При этом 3D не заменяет физкультуру обычную – «бегательную».

Можно ли собрать спорткомплекс самостоятельно?

Собрать комплекс «Диалог с препятствием» самостоятельно практически невозможно — это сложные конструкции, габариты которых необходимо рассчитывать для каждого помещения и условий отдельно. Комплекс включает в себя вертикальный лабиринт, прыжковую зону, стройку, этажерку, рамы для навески, сети, скалодром и еще мобильные части — систему рукоходов, лестниц, трапов и трапеций. Все это можно переместить и перенастроить под разные задачи.

Комплексы бывают однотипные: такие установлены, например, в детских садах Альметьевска. А в московской Новой школе пришлось разрабатывать и собирать комплекс как новый. Стоимость комплекса зависит от его объемов. Семиметровый комплекс по типу тех, что устанавливались в Альметьевске, стоит порядка 600 000 рублей. Обучение педагогов работе с комплексом в эту стоимость не входит.