Риск, конфликт, эксперимент: как создать актуальное детское пространство

Группа AFA основана в 2013 году как ландшафтное бюро, но на рынке архитектуры она известна, скорее, своими детскими игровыми пространствами. Например, на счету компании проектирование и реализация площадки для самого крупного в России тематического парка развлечений под открытом небом «Сочи Парка», площадки «Салют» в Парке Горького, плейхабов Пирамиды и Оригами в столичных ЖК. О том, как создать актуальное и современное игровое пространство, Martela EdDesign поговорили с сооснователями группы AFA Александром Фронтовым и Сергеем Татариновым, а также психологом, специалистом по возрастной психологии Марией Соколовой.


Александр Фронтов: Интересно, что на самом деле детям не нужны детские площадки. Ребенку нужно место, время и партнеры по игре. Дети гораздо больше времени проводят в лесу или на речке, чем даже на самом лучшем игровом оборудовании. А всё потому, что природа многообразна, она не задает жесткий сценарий игры, и там можно что-то сделать самому, что-то построить, преобразовать.

Martela EdDesign: А зачем тогда появилась детская площадка?

Мария Соколова: Она появилась в ответ на формирование городов, когда оказалось, что дети больше не могут безопасно играть, где угодно — как компенсация детских дефицитов. Надо еще добавить, что свою роль сыграло появление Декларации прав ребенка в 1924 году. До этого дети работали, их могли продать, купить, украсть – ребенок не представлял особой ценности. Детская площадка как культурное явление стала местом, специально созданным для безопасной игры детей, что закрепляло ценность детства в городе.

Martela EdDesign: Вот вы сказали, что детская площадка — это культурное явление. Насколько ее «образ», наполнение, отличается в разных культурах и странах?

Александр: Облик и наполнение площадки зависят не только от культурного восприятия, но и от времени. Например, площадка нашего детства – это турник, лесенка, шведская стенка. Почему? А потому, что в 30-е годы ввели нормы ГТО, и уличные площадки должны были ответить на это введение. Если мы посмотрим на европейские площадки этого времени — они совсем другие.

А вот, например, послевоенные детские уличные пространства в Германии — это места “приключений”, когда дети играли на развалинах. Сам термин «детская площадка» также появился в 40-х годах. Архитекторы жилой застройки обратили тогда внимание на то, что дети любят изменять среду, играя со всяким мусором. Для взрослого он не представляет ценности, а ребенок может создать из него целый мир — в том числе, разрушить, а потом снова собрать, соединить. В этой среде ребенок становится активным. Можно сказать, что понятие активности ребенка в освоении среды родилось на границе педагогики и архитектуры.

 

Martela EdDesign: Получается, что быть активным во взаимодействии со средой — это такая детская необходимость. А какие еще потребности ребенка может удовлетворить детская площадка?

Мария: У ребенка много потребностей. Он нуждается в игре, в экспериментировании, в исследовании, в преобразовании, во взаимодействии. На неудачной площадке ребенок сможет реализовать только одну потребность — в движении: скатиться, качнуться, залезть куда-то.

Александр: Хорошая детская площадка также позволяет детям разного возраста сотрудничать, рисковать и даже, как ни странно, конфликтовать.

Мария: Это очень важный, кстати, момент во взрослении, потому что именно на улице мы встречаемся с кем-то другим, с кем вынуждены делить общую территорию — песочницу или горку. Ребенок учится взаимодействовать, устанавливать очередность, различать конфликты. А среда должна помогать в этом.

Martela EdDesign: Как понять, что на площадке удалось соблюсти баланс всех необходимых активностей?

Мария: На типовой площадке около 60% приходится на движение. В самом большом дефиците оказываются ведущие для ребенка деятельности – игра и эксперимент. Почему? Отчасти потому, что среда не предоставляет для них такой возможности.

Александр: А стоит только добавить водную зону, и все: половина детей в хороший день занимаются только экспериментированием. Они изучают, как вода течет – где быстрее, где медленнее. А кораблик если запустить, а если ботинок бросить, а камень? После завершения каждого проекта мы проводим исследование. По определенной методике наблюдаем за площадкой в течение нескольких дней, чтобы посмотреть насколько то, что мы запланировали совпало с реальностью. В том числе строим диаграмму видов деятельности и определяем в процентах соотношение каждой. На хорошей площадке распределение деятельностей почти равномерное. Пока для нас идеал по этому параметру – площадка Оригами в Саларьево для группы ПИК.

Martela EdDesign: Появление водной зоны сильно удорожает проект?

Александр: Зависит от устройства водной зоны. Минимальный вариант — это просто колонка в песочнице, подключенная к водопроводу. Это может стоить от 500-700 тысяч рублей в зависимости от того, насколько далеко тянуть коммуникации и нужен ли дренаж. Крупная водная зона с насосной станцией, системами фильтрации, форсунками туманообразования, как, например, на нашей площадке ИгралБайкал в г. Улан-Удэ под ключ может стоит 20 млн. рублей и даже больше.

Martela EdDesign: Сколько в целом стоит актуальная современная детская площадка?

Александр: Мне кажется, что стоимость хорошей площадки начинается от 10-15 миллионов рублей. Крупные, необычные, знаковые истории, а также комплексное благоустройство территории может стоить 80-100 миллионов рублей и более. Мы для себя принимаем ориентир 30 тысяч рублей за квадратный метр площадки формата «плейхаб». За эти деньги можно получить лучшую площадку в городе, которая будет радовать долгие годы.

Фото: детские площадки «Пирамиды» и «Оригами» ©  ПИК, AFA

В материале про экономику детских площадок мы писали, что одним из крупнейших заказов для российского рынка дворовых конструкций стала детская площадка «Пирамиды» в жилом комплексе «Бунинские луга» «ПИКа». Пространство на 6000 м2 в форме знака бесконечности, где есть 13-метровая игровая пирамида, песочный экскаватор и рукотворный ручей по проекту компании AFA обошлось девелоперу более чем в 140 млн рублей. Если поделить общую стоимость «Пирамид» на продаваемую площадь ЖК, получится, что к цене каждого квадратного метра площадка прибавила по 113 рублей.

По словам директора департамента продукта Станислава Кондратьева, на оборудование площадки ушло 40 млн рублей от 140 млн общих расходов на «Пирамиды». «ПИК» использовал оборудование немецких Richter и Berliner и датской Kompan. Остальные расходы — это озеленение, освещение, вертикальная планировка, инженерные сети, покрытие, проект. «Пирамиды» находятся вне конкретного двора, площадка открыта для всех. Сюда приходят не только жители «Бунинских лугов», но и родители с детьми Новомосковского округа, некоторые приезжают из центра. В выходные дни на площадке собирается до 200 человек, включая взрослых. Площадка бесплатная для посетителей, а ее обслуживание обходится ПИКу примерно в 100 тыс рублей в месяц. Следует также отметить, что вслед за этой площадкой появились и другие крупные игровые комплексы, например, площадка «Оригами» в Саларьево.

«Быть на своей волне, но при этом вместе» — как включить взрослого в игровое пространство

 

Martela EdDesign: Сегодня ребенок приходит на детскую площадку чаще всего в сопровождении взрослого. Как ощущает это пространство родитель? Надо ли предусмотреть для него «свое» место, и как сделать его комфортным?

Александр: Если мы говорим не о детском садике, а, например, о площадке в Парке Горького, куда приходят и семьи, и подростки, и взрослые без детей, или о большом дворе или микрорайоне, то взрослых пользователей там почти 50%, как показывают наши наблюдения. Поэтому, конечно, им необходимо «свое» место и даже возможность что-то поделать на детской площадке.

При этом у каждого — свой запрос. Кто-то хочет отдохнуть, но держать ребенка в поле зрения, а кто-то, например, папа, который всю неделю был на работе — ищет совместное занятие. Мы, например, обнаружили, что водная зона очень способствует совместной игре отцов с детьми, потому что папы быстро разбираются, куда течет вода, могут с силой качать колонку и не стесняются это делать, но при этом не очень любят играть в песочницах.

Мария: Кстати, правильно подмечено про песочницы. Дело в том, что в маленькой стандартной песочнице взрослым, а особенно крупным мужчинам, некомфортно. А вот в большой зоне с водой и песком есть, где расположиться. Можно показать ребенку, как канал спроектировать, и это достойное взрослого человека дело. Предоставляя взрослому сомасштабное ему количество места на площадке, мы инициируем совместную игру. Это такая тонкая, психологическая возможность среды — и тому, и другому контингенту предоставить возможность быть на своей волне, но при этом вместе.

Сергей Татаринов: Мы постоянно наблюдаем, что если взрослому некуда сесть, то он легко садится на детское оборудование – туда, где дети могли бы играть. На площадке «Салют» в Парке Горького мы установили 350 метров лавочек на 500 посадочных мест, которые, в основном, рассчитаны на родителей. Площадка вмещает одновременно 2000 человек, то есть это супернасыщенное пространство.

Фото: Площадка «Салют», Парк Горького, Москва, © AFA, Музе современного искусства «Гараж»


«Возможность попробовать свою силу и пообщаться»: какой должна быть площадка для подростка

 

Martela EdDesign: Складывается такое ощущение, что кроме взрослых, детские площадки зачастую исключают и подростков. Какого рода пространства им нужны?

Александр: У подростков две основных потребности: им надо иметь возможность попробовать свою силу и пообщаться: это время, когда начинается общение между полами. Отличный пример простого хорошего пространства для подростков – забор из бревен, таким в деревнях огораживали коровник. По нему можно ходить, можно балансировать, рисковать. А остальные в этот момент сидят и смотрят на тебя. На бревнах нет размеченных посадочных мест с подлокотниками. И если мне, например, нравится Маша, я к ней могу подвинуться ближе, но если Маша покажет, что ей не хочется сближения, я могу просто отодвинуться и продолжить общение на прежнем расстоянии, сохранив таким образом свое лицо.

Мария: Например, на нашей площадке в Нескучном саду стоят парные качели-коромысло, где движение одного зависит от движения другого. Это очень подростковая история: если ты мне нравишься, мы можем, качаясь, как-то зацепиться, не нравишься – взяли и разлетелись. И в то же время, это место, где они ходят наверху по краешкам бревен и демонстрируют свою ловкость. Или просто сидят, смотрят на всех сверху. Это тоже очень про подростков – наблюдать за миром, когда тебя самого не видно.

Martela EdDesign: Бывают ли запросы, когда требуется спроектировать площадку только для подростков?

Александр: Нечасто, но бывают. Когда-то давно Ольга Захарова, тогда директор Парка Горького, попросила нас сделать площадку для подростков в Нескучном саду. И до сих пор это чуть ли не единственная такая площадка в городе. Но даже на нее утром приходят мамы с колясками и с малышами, после обеда — дети постарше, и только к вечеру — подростки, так как мы выбрали максимально открытое и многофункциональное оборудование, способное ответить потребностям детей разных возрастов.

Martela EdDesign: А каким образом организовать площадку, чтобы на ней одновременно и комфортно находились дети разных возрастов, с разной скоростью перемещения и ритмом игры?

Мария: Основная проблема возрастных пересечений – это скорость движения и типы деятельности. Поэтому общие зоны — это пространства, которые обычно не предполагают активного движения: совместные исследования, постройки, либо общение, например, в беседке за настольными играми.

Александр: Мы не можем миксовать внутри одной площадки малышей и подростков, поэтому пространства для них должны быть разнесены. Но можем организовать плавное пересечение зон на границе возрастов, когда малыши в какой-то момент могут перетекать в дошкольников, а у дошкольников и младших школьников есть своя совместная зона. При этом по периметру площадки мы обычно организуем спокойные зоны.


Создать среду, которой ребенок может управлять: как спроектировать «осознанный риск» на детской площадке

 

Martela EdDesign: Взаимодействие с площадкой – это, в основном, телесное взаимодействие? Во вторую очередь – интеллектуальное?

Мария: Для детей раннего возраста: от нуля до трех — сенсорика стоит на первом месте. Зрение, слух, обоняние, осязание, проприоцепция — это ворота в мир мышления, речи, внимания. И если мы предоставляем ребенку богатую сенсорную среду для воздействия на все органы чувств, для активного взаимодействия с окружающей средой, то мы тем самым развиваем все высшие психические функции. Если мы ему даем резиновое покрытие на пластике, то на 90% обрезаем возможности развития сенсорных систем.

 

«С игровой точки зрения, взаимодействовать с резиной практически невозможно: она приклеена, с ней ничего нельзя сделать. По резине можно только бегать. А с любым сыпучим покрытием – песком, камушками, щепой, галькой — всегда можно что-то придумать: погрузить в грузовик, взвесить, пересыпать, бросить в конце концов. Это действительно игровое покрытие. Любое натуральное сыпучее покрытие при этом обладает лучшими амортизирующими свойствами, чем резина.

При разрешенной на площадках высоте падения в 3 метра, толщина резинового покрытия должна быть 10 сантиметров. Но в России так не кладут. Некоторые застройщики могут позволить себе 5 сантиметров, но обычно это 2. Поэтому мы применяем резину только там, где она реально нужна, например, когда требуется создать игровой рельеф. Если площадка популярная, то естественный ландшафт очень быстро вытаптывается, и здесь уместен искусственный газон, либо резина», — комментируют Сергей Татаринов.

 

Martela EdDesign: Про резиновое покрытие обычно говорят как про безопасное. Очень модное сейчас понятие — «осознанный риск». Как понять его допустимую меру?

Александр: В русском языке есть два близких понятия — «риск» и «опасность». И мы, например, разделили их следующим образом. Если сложную ситуацию можно предвидеть, понять и адекватно отреагировать – это риск, и это хорошо. А если не соблюдается хотя бы один из этих трех параметров, то риск превращается в опасность. При проектировании площадки опасности мы исключаем, а соответствующий возрасту риск, наоборот, добавляем, чтобы было интереснее играть.

Сергей: Мы чаще говорим не «осознанный», а «управляемый риск». Потому что ребенок – он не то, что осознать, — он даже подумать на эту тему не успеет – уже упадет. Но мы должны создать такую среду, которой он может управлять. Современные площадки строятся с порогами доступа: например, создается ступенька такой высоты, что ребёнок трёх лет ее не одолеет, а ребёнок семи лет — вполне.

Александр: Второй момент — степень сложности не должна возрастать на протяжении одного элемента, чтоб не получилось так, что ребёнок залез на конструкцию, дошел до середины, а там расстояние такое, что до следующего элемента он не дотягивается.

Ещё интересен наш опыт с Сочи Парком, который показывает, что после американских горок, где жутко страшно, но 100% безопасно, к площадке относятся точно также: мне все не важно – со мной ничего не будет. А это уже не так, реальная жизнь никогда не дает сто процентных гарантий. Но из этого мы делаем вывод, что разный уровень риска уместен на разных площадках и зависит он в том числе от настроя пришедших туда людей. В общем, допустимый уровень риска на дворовой площадке выше, чем на площадке в парке.

Сергей: К тому же риск возрастает при увеличении количества людей на площадке. В Новой Голландии нам пришлось в какой-то момент дополнительно ставить ограждения вокруг игрового корабля, чтобы контролировать количество детей.

Фото: площадка «Фрегат Петр и Павел», Санкт-Петербург, и площадка в Сочи Парке, © AFA, Игорь Бутырский


 

Воображаемо опасное место, скрытые детали и важность «открытых объектов»: почему на одни площадки хочется возвращаться, а на других — никто не играет

 

Martela EdDesign: Что вы думаете насчет сценариев для площадки, пользовательских или игровых? Надо ли уделять этому внимание?

Мария: Можно выделить небольшой набор базовых сценариев, которые должны учитываться при выборе оборудования, при проектировании игрового ландшафта, при размещении озеленения. Самый базовый сценарий, который нужен на любой площадке – это дом. Ребенку дошкольного возраста, от нуля до семи лет, в первую очередь нужен домик, какие-нибудь кустики рядом, из которых можно сделать еду, и место, куда он из этого домика отправится.

При этом вспомните площадки Москвы – с них исчезли домики. Башенки есть, да, но они связаны между собой переходами. И это транзит, а не дом, где чувствуешь себя безопасно, где можешь понарошку поспать или спрятаться. То есть мы у детей забрали базовый сценарий. Почему? Ну, потому что в домики заходят кошки, люди, которые употребляют напитки и не только.

Кроме дома, детям нужно пространство вызова: холм, где живет дракон, например. Место, которое манит чем-то необычным, нестандартным, может быть, даже тем, с чем я не знаю, как справиться. То есть, на площадке должно быть воображаемое опасное место. Тоннель – тоже одна из базовых историй, переход из одного состояния в другое, из одного пространства – в другое. Важно, когда на площадке есть «открытый объект» — оборудование или ландшафт, которые могут быть и домиком, и подводной лодкой, и космической ракетой. Такая play sculpture, игровая скульптура, без четкой тематизации.

Александр: На дворовой площадке должно быть комфортно играть по разным сценариям, то есть среда не должна ограничивать фантазию ребенка. Например, хорошо ли поставить корабль на детской площадке? Для дворового пространства это плохая идея, потому что она ограничивает ребенка в возможной тематике игры. Обычно больше двух дней одна и та же игра не длится. Площадка может быть тематизирована, если ребёнок приходит на неё редко. Пришел раз в год в Новую Голландию, где стоит полномасштабный каркас фрегата – конечно, он будет с удовольствием лазать по кораблю и играть в пиратов.

При проектировании площадки важно учитывать климатические особенности местности, динамику солнца в течение дня. Обычно архитекторы выполняют требование по инсоляции: площадка должна освещаться определённое количество часов в день. Но и здесь есть нюансы. Например, на площадку для малышей обычно выходят гулять утром. Значит, солнечные часы должны приходиться именно на утро, иначе родители просто уйдут гулять с малышами в другое место. Или, наоборот, пример Новороссийска – там востребованы площадки в тени, потому что большую часть года тебе очень жарко, — комментирует Александр Фронтов.

Martela EdDEsign: Хорошая атмосфера на площадке – что это вообще такое? Ее как-то можно запроектировать?

Александр: Приведу два примера. Первый — Мюнхен, суперизвестная детская площадка в суперизвестном квартале – но детей там почти никогда нет. Все дети за углом, на маленькой водной площадке, где рядом три камня лежит. Второй пример – Австралия и площадка, куда прямо хочется прыгнуть, посмотреть, изучить, потрогать. Ведь дети любят детали. Им не нужны вот эти прямые оси, которые выходят на главный фасад. Им нужны нюансы, скрытые штуки, которые можно увидеть не сразу.

Площадка должна быть уютной, вписанной в среду. Это значит, если у нас вокруг хорошие дома, где известный архитектор из качественных материалов сделал фасады, то и площадка должна как-то это поддерживать. При этом если рядом пять полос МКАД, то сколько холмов ни насыпь, хорошую атмосферу будет создать очень тяжело. Удачно спроектированное пространство сделает площадку успешной, даже если на ней нет крутого оборудования. В этом главный секрет хорошего игрового пространства, остальное уже дело техники.

Фото: детские площадки Darling Harbour Playground, Австралия, и Bahndeckel Rail Playground, Германия