Директор Новой школы Кирилл Медведев и его конструктивный оптимизм на счет дистанционного образования. Удаленка принесла много финансовых и организационных сложностей даже тем школам, что технически были неплохо готовы к урокам онлайн. Но есть надежда, что эта трансформация помогла образованию сделать массовый рывок вперед. И даже по окончанию карантина откатиться к прежним реалиям не получится. Новый опыт изменит школы навсегда.

У вас в школе ощущение форс-мажора продолжается или вы как-то взяли ситуацию под контроль? 

Ощущение форс-мажора достаточно быстро ушло. Мы перестроились на ходу и теперь речь идет о том, как сэкономить силы, по уму их распределить. Сейчас ощущение, скорее, похоже на то, как мы три года назад школу запускали. Как будто с нуля подъем. В целом у коллектива есть энтузиазм.

А детям не тяжело в новом формате? Наверное, они теперь по-другому устают, на другое отвлекаются. 

Конечно. Им очень тяжело. Во-первых, потому что мы залезли туда, где они от нас прятались – в интернет. И дома теперь особо не спрячешься – там родители, и это тоже дополнительное испытание. А во-вторых, сильно сократилось нормальное человеческое общение. Оно ведь сильно свернулось в последние дни: сохранилась та часть, что была в социальных сетях, но огромный пласт общения другого типа исчез. Мы так или иначе пытаемся компенсировать это потерянное общение, активизировавшись, например, в специальном канале @karan.teen в Instagram: не только как учителя, но и как люди c собственными интересами и увлечениями. 

Мотивированным и бодрым детям, развившим умение учиться, все это легче заходит. Ребятам, которые уже до карантина захлебнулись в учебных проблемах – тяжелее. Есть ученики, которые в целом немного растерялись. Некоторые говорят: «Мы так вообще никогда не учились, никогда не было столько долгов, сколько сейчас». 

Хотя иногда происходят и абсолютно неожиданные метаморфозы. Коллеги по партнерским школам отмечают, что если работа группы или класса как группы была выстроена, то весь этот режим, как мы его называем, удаленушки, – он в чем-то добавляет красок, эффективности. И наоборот — без человеческой подготовки работу в онлайне выстраивать тяжелее. 

Есть любопытное свойство у средних по возрасту подростков: оказавшись вне стандартной социальной структуры и группы, когда социальные роли поменялись и количество взаимодействий снизилось, – они вдруг начинают очень ярко проявлять себя в учебе. Когда тебя в некотором смысле никто не видит, можно и поработать. Вероятно, прежние проблемы с учебой таких детей были связаны с обычными подростковыми сложностями ощущения себя в группе – и для них карантин стал каким-то спасением. У подростков ведь ведущая деятельность — общение, и эти подростковые переживания очень значимы. Мы все это мониторим, где есть проблемы, стараемся выровнять. 

Как выравниваете? 

В учебе мы стараемся использовать обычный наш подход про уменьшение тревог. Нам кажется, что школа должна поддерживать ощущение нормальной жизни. Не забега вперед, не бешенной подготовки, а жизни: динамичной, амбициозной, но все же размеренной. Стараемся не нагнетать ощущение тревоги, а, наоборот, посмеяться над собой, какую-то дурнинку сделать, чтобы дать и себе, и детям пример нормального отношения к этой ситуации. 

За ЕГЭ и ОГЭ тоже стараетесь не переживать? 

Эти страхи возникают вне зависимости от того, какая форма учебы, они перманентные и градус тревоги разгоняется автоматически. Безусловно, риски есть. С 11 классом их меньше, потому что там почти взрослые ребята, которые готовы заниматься в любом случае, даже с неудобствами. С 9 классом ситуация сложнее, потому что там ребята помладше, и часть из них наивно думает, что сейчас просто затяжные каникулы и праздник. Мне кажется, через некоторое время они поменяют свое мнение. Но там и экзамены не такие сложные, чтобы сильно печалиться. Мы и раньше старались, чтобы дети не особо на этой теме циклились.  

А что делать с форс-мажорами – они ведь тоже из классов должны были перекочевать онлайн. Не было еще пранкеров, которые пытались сорвать урок? 

Обязательно, уже случилось. Какие-то люди, которые ворвались в чужой урок, пытались что-то делать на доске. Конечно, немножко неуверенно – для них ведь это тоже новая реальность – но у нас она уже случилась. Со стороны учителей это вызвало недоумение: ребят, ну мы тут вообще на передовой, сейчас военные действия, тут не все шутки уместны. 

Но коллеги быстро освоились со способами блокирования. Технические средства позволяют.

Учителя шутят, что появилась неожиданная и удобная опция – например, хулигану можно просто отключить звук. Это тоже создает новую вводную – в классе так сделать ты не мог. А тут щелк – и пожалуйста. Но я надеюсь, коллеги не будут злоупотреблять этим. 

В целом у нас хулиганства немного. Ситуация с удаленкой разухабистое хулиганство как-то подрезала. Скорее, ребятки настолько затосковали по школе, еще больше заценили ее, что кроме естественного уровня шалости, все спокойно. 

Фото: Instagram @karan.teen

Для школ тут есть два пути: первый – четкая стандартизация, установление внутреннего регламента: уроков не больше, чем столько-то, домашних на такое-то время. Второй – режим постоянного координирования, мониторинга и сверки друг с другом. 

Как теперь организована учеба в Новой? 

Мы не пытаемся сделать кальку с предыдущего периода. Очевидно, что образование на дистанте — видоизмененное образование, а не тот же самый процесс, только показанный посредством интернет-трансляции. Пытаемся выработать новые стандарты, понять, как дозировать нагрузку и не терять в качестве. 

В идеале школам стоит, конечно же, переделать расписание с нуля. Посмотреть, например, как планируют дни творческие детские лагеря. Сделать занятия короче, перерывы чаще, физкультминутки на регулярной основе. Потому что в такой ситуации проблема гиподинамии и в целом нехватка зарядки уж точно становится актуальной. Мы стали делать в промежутках уроков на Zoom короткие коммуникационные игры, чтобы переключать детей – особенно хорошо это для 5-6 классов. Когда дети занимаются дома, многие вещи, которые раньше помогали сконцентрироваться и собрать волю в кулак, отсутствуют. Нужно научиться их находить, помогать. 

Для школ тут есть два пути: первый – четкая стандартизация, установление внутреннего регламента: уроков не больше, чем столько-то, домашних на такое-то время. Второй – режим постоянного координирования, мониторинга и сверки друг с другом. 

Если выбраны регламенты – стоит создать рабочую группу, все прописать и сказать: «Друзья, работаем в этом режиме такое-то время, собираем обратную связь, затем корректируем регламент – и спринтами движемся к следующей правке». Мы, в основном, идем по второму пути. Стараемся постоянно друг с другом сверяться: кто сколько уроков взял, заданий дал и времени на это отвел. Если, например, в какой-то день стоят четыре онлайн урока подряд, мы понимаем, что это тяжеловато, и просим друг друга перекинуть занятия на другое время. 

В этом варианте особая роль выпадает кураторам параллелей. У нас в Новой школе нет классных руководителей, но есть две другие нетипичные для школы роли – тьюторы и кураторы. Куратор – это человек, который смотрит на динамику в группе и модерирует ее. Тьютор отвечает за индивидуальную динамику развития детей. Кураторы и тьюторы сейчас постоянно собирают информацию от учеников и педагогов, думают, как справиться с новыми навалившимися задачами, с тайм-менеджментом. И дают обратную связь. Особенно важно было получить много обратной связи в первые дни, понять, где упустили, и что нужно подкорректировать. 

Может, кто-то из вас сам пробовал вот так заниматься – как сейчас это делают дети? 

Да, когда мы дистант запустили, бросили клич: нужно побыть в роли учеников, пройти через все, через что проходит ребенок. Часть тьюторов и сотрудников администрации действительно пошла на уроки. Прямо по-настоящему ходили, делали задания, смотрели, что там с чатами, системой, что не открывается, что виснет, реально ли успеть сделать задания за то время, что назначает учитель. 

Фото:  Новая школа

Учителя шутят, что появилась неожиданная и удобная опция – например, хулигану можно просто отключить звук. Это тоже создает новую вводную – в классе так сделать ты не мог. А тут щелк – и пожалуйста. Но я надеюсь, коллеги не будут злоупотреблять этим. 

Какие форматы уроков у вас есть? 

Есть классический вариант face-to-face – учитель перед экраном, у него дистанционная доска – она выглядит практически так же, как и в классе. Ученики подключаются по видеосвязи с микрофонами, наушниками и возможностью писать на общей доске — такие опции сейчас доступны. 

Есть электронный вариант: стримминг на Youtube, например. Ребятки слушают лекцию, а вопросы задают в каком-нибудь чате. Еще есть формат в стиле перевернутого урока, когда дается набор материалов с известных платформ или заранее записанный на видео учителем, которые ребенок до урока изучает. Затем он либо делает по этим материалам задание, либо приходит на семинар. Существуют и задания, которые нужно выполнить не на компьютере, а письменно, за определенное время, и прислать их фотографии. Уроки длятся не по 40 минут, это много. Часть коллег делает парами: 20 минут, перерыв, еще 20. 

К материальной стороне дела: удаленка – это накладно? 

Конечно накладно. Потому что ситуация, в которой происходит мгновенная трансформация, редко когда бывает без привлечения внешнего ресурса. 

Вообще говоря, первый вопрос, который возник у нас в связи с переходом на дистант —  у всех ли детей и учителей есть технические средства связи и коммуникации. И у нас, и у детей с этим было весьма благополучно. Многие компоненты, которые понадобились для дистанта, мы закупили еще на этапе запуска школы. У учителей уже были довольно мощные ноутбуки с камерами. Было какое-то количество планшетов, видеокамеры и специальное оборудование для съемки. У части педагогов были навыки онлайн трансляций, мы их вели и до карантина – это, конечно, помогло. Удачно сложилось для нас, что вся школа с момента открытия была подключена к Google suite for Education —  семейство инструментов и сервисов для школ. В этой сфере нам не надо было срочно что-то закупать и потом настраивать. 

Благо, что в этой ситуации многие платформы для дистанционного общения дали скидки или бесплатные доступы. Но несколько аккаунтов нам все равно пришлось купить, чтобы ни ученикам, ни учителям лишние проблемы не создавать. Большому количеству педагогов, особенно естественно-научного и художественного направления, понадобились планшеты с возможностью писать на них, потому что рисовать мышкой во время урока нецелесообразно. 

Мы свернули работу дополнительных платных занятий, и для нас это существенные потери. Но есть надежда, что эта трансформация сделала переход, который до этого мог требовать больших ресурсов. Сейчас абсолютно все пользуются и электронным календарем, и другими цифровыми средствами, на счет которых раньше многие думали: «когда-нибудь потихонечку освою». 

Наверное, это переход в масштабе одной школы, а не всей страны. 

В масштабе всей страны сложно рассуждать. Судя по цифрам министерства просвещения, очень небольшое количество школ в стране смогло быстро перейти на удаленку. Понятно, что, если нет технических средств, учеба на дистанте возможна, но требует еще больших ресурсов и сложных педагогических технологий. 

Как думаете, к чему текущая ситуация может привести современную школу? Карантин закончится — и дальше что? 

Для той части школьного сообщества, которая повседневно работает над смыслами, содержанием образования и педагогическими технологиями, — для всех этих людей школа не будет прежней. Те школы, которые ведут исследовательскую деятельность, получат такой приток информации, что смогут поменять содержание предметов или вообще полностью перестроить свое расписание. 

Такое количество экспериментов в мирное время никто бы не решился проводить над страной. Раньше можно было футуристически что-то предсказывать, а сейчас происходит эксперимент в реальном времени. 

Вот представьте себе, что год назад нам бы сказали: мы на месяц запретим детям и учителям появляться в школах, скажем, что учиться надо дистанционно и самостоятельно. Нашлось бы миллион причин ответить, что это будет катастрофа. Но сейчас мы живем в этой реальности и видим, что кто-то действительно не может ничего с ней сделать, у кого-то стресс, у кого-то нет технических средств, а кто-то придумывает новые способы и формы обучения и получает столько обратной связи! 

На самом деле очень много свободы сейчас. И каждый учитель оказался как будто на передовой. Это очень похоже на 90-е в том смысле, что педагоги сами могут творить, искать и делать. И это большой вызов, потому что учительская профессия — одновременно одна из самых массовых и одна из самых творческих. Мне кажется, это изменит образовательный ландшафт. 

Что произойдет со школами, где до карантина не озадачивались вопросом о развитии? Возможно, они поймут, что в окопе отсидеться не получится, и это станет для них стимулом. 

Конечно, многие школы после этой дистанционки вернутся в привычный режим работы и скажут: хорошо, что все это закончилось. Но мысли о том, что учить детей можно и по-другому, что содержание и форма уроков могут быть разными — эти мысли останутся. Я жду такого.  

Звучит воодушевляюще. 

Вполне. Вот маленький штрих к портрету: еще буквально три недели назад собрать малый педсовет, обсудить какого-то ребенка, принять решение – это была мучительная история. Кто может, кто не может, «а мне надо бежать домой», и так далее. Сейчас, конечно, время у всех тоже сложное, но встретиться в онлайн-встрече на 20-30 человек, да еще и принять дистанционное решение оказалось сильно проще, чем раньше. Казалось, это супер-технология, а это три клика. Да, в процессе перехода выяснилось, что надо с микрофонами разобраться, внутренний регламент выступлений продумать, чтобы не все одновременно. Но чуть-чуть потренировались, и оказалось не сложно. И я не вижу причин после всего этого карантина делать по-старому.

 В среднем у нас в школе позиция оптимистичная — не единая, но оптимистичная. 

 

Другие интервью о том, как живется школам на удаленке, можно найти здесь и здесь.