Школа по правилам от архитектора Анны Шапиро

Анна Шапиро — архитектор, превративший знание норм проектирования школ в искусство. Здания, над которыми она работала, получаются эффектными и функциональными, выглядят необычно, и при этом сделаны по правилам, которые многие считают ограничением. Шапиро участвовала в создании таких проектов, как школы Снегири, Формула и Летово в Москве, Малая Академия Наук в Якутске, Адымнар в Казани и Инженерный лицей в Альметьевске. Мы постарались сделать разговор о ее опыте и подходах к работе максимально прикладным и полезным.

 


“СанПиН — отличная книжка”

 

Есть такой формат интервью: «10 глупых вопросов» к профессионалу. Я тоже решила начать с глупого вопроса. Ты — главный архитектор Martela. Ты отвечаешь за самые главные задачи?

Архитектор главный, потому что отвечает за весь архитектурный проект. Перед законом, прокурором, если кто-то придерется к проекту, и всеми исполнительными органами. ГАП – главный архитектор проекта — ведет защиту проекта в экспертизе. Фактически я все проекты Martela подписываю, даже те, которые не веду.

А есть у вас фактчекинг?

Да, это называется «проверка на соответствие действующим нормам и правилам». Но тут нельзя сказать, что, принимая проект, я могу сильно облажаться. Потому что процесс проектирования — это дорога, по которой ты никогда не идешь один. У тебя есть смежники – разработчики инженерных разделов и спецразделов, ответственные за пожарную безопасность, технологи. И каждый из них делает, с одной стороны, свою часть, но, с другой стороны, это всегда как-то влияет на архитектуру. Поэтому коллеги в пути меня поправят, если я где-то промахнулась.

Я спросила коллег, в чем ты особенно сильна. Говорят, что Анна Шапиро славится работой с объемной архитектурой и знаниями школьных СанПиНов. От норм все обычно плачут – а ты сама считаешь работу с ними своим коньком?

Да, архитекторы часто плачутся, что в школах все зарегулировано, нельзя ничего интересного сделать. Но моей и моих коллег хитрости и смекалки всегда хватало на то, чтобы придумывать, как в условиях действующих норм и правил делать интересные пространства. СанПиН – отличная книжка. Просто есть люди, которые рисуют убогую конструктивную схему, и говорят, что изящной истории не получилось из-за норм — ну, жаль. На самом деле, творчество ты можешь проявить в любых условиях.

Вот раньше часто, ссылаясь на нормы, говорили, что в школе надо обеспечивать естественным светом все, кроме раздевалок спорта. На самом деле, проблема была в том, что существовало три одновременно действующих документа — два СП (свода правил) по освещению и СанПиН по школе, требования в которых противоречили другу другу. По СанПиН действительно выходило, что без естественного света нельзя почти ничего. Но если включить фантазию и вдаться в подробности СП, можно было найти другие помещения, где естественный свет необязателен. Сейчас правительство предприняло регуляторную гильотину — порезали и перекомпоновали множество правил, чтобы исключить разночтения, и стало проще.

Но появились новые неувязки. Например, насчет группы продленного дня — раньше ее площадь рассчитывалась исходя из нормы в 2,5 м2 на ребенка, а сейчас — по 4 м2, если дети спят. Как в пионерском лагере. Дневной сон должен быть обеспечен для детей до 7-8 лет. Но обычно таких маленьких детей в продленке не оставляют, а тех, что оставляют, не укладывают спать. Какие бы кровати мы ни ставили, я не знаю ни одной школы, которые бы их использовали — их просто куда-то сдвигают. Что мы теперь делаем: в проектах показываем, что эта группа продленного дня может принять не 25 человек, как могла раньше, а только 15. Эксперт спрашивает: “А школа согласна?”. Школа согласна. Экспертиза пропускает.

В нормах же есть же очевидно странные вещи, типа требования размещать в школе розетки на высоте в метр восемьдесят…

Есть такое правило. Но чем и Martela, и я хороши? Тем, что читая норму и думая: «О боже, почему так?», мы раскручиваем этот клубочек дальше и находим первопричину. Когда мы нашли, почему правила такие, то задачу, которую они решают “в лоб”, мы предлагаем решить иначе.

С розетками было так. В одной норме сказано, что все розетки надо располагать на 1,80 м, а в другой – что в классе физики нужно сделать на столе розетку. То есть иногда розетки все-таки нужны в доступности, а требование насчет высоты объясняется вопросами безопасности. Допускается, что дети могут сунуть чего-то в розетку и их ударит током. Что тогда? Мы пришли к эксперту и сказали: мы сделали розетки на нормальной высоте, но предусмотрели возможность их отключения, когда учителя в классе нет. Ведь когда есть розетка на столе, она обесточивается на время, пока ею не пользуются на уроке. А можно мы это применим в других классах? Ответ — да, можно. Нормы ведь написаны не для того, чтобы нам навредить, а чтобы обеспечить благополучие людей, которые зданием будут пользоваться.

 

«Читая норму и думая: «О боже, почему так?», мы раскручиваем этот клубочек дальше и находим первопричину. Когда мы нашли, почему правила такие, то задачу, которую они решают “в лоб”, мы предлагаем решить иначе» 

В прошлом году вышли новые санитарно-эпидемиологические правила работы образовательных организаций. Мы записали с Анной видео, в котором разобрались, есть ли повод для волнения у проектировщиков школ и детских садов, какие правила отменили, и почему, какие позитивные изменения принесли новые нормы.


Заказчик против эксперта

 

Всегда ли эксперты соглашаются с найденным вами обходным путем?

Все зависит от конкретного человека, с которым ты встречаешься в экспертизе. В Екатеринбурге нам, например, врач-гигиенист сказал: “Как это у вас туалеты без гендерного различия?”, и дальше цепочка его рассуждений кончилась на том, что мы будем растить гомосексуалистов.

Ад. Но по нормам ведь действительно необходимо предусмотреть определенное количество санузлов для девочек и мальчиков.

Мы проектируем универсальные кабины, но расчет все так же основывается на количестве девочек и мальчиков в школе. Эксперт с этой логикой был вначале в корне не согласен. Но мы ему объяснили, что таким образом предотвращаем буллинг и вандализм. К универсальным туалетам мы стараемся пристегнуть еще и туалеты преподавателей, поскольку считаем: если одним санузлом пользуются и взрослые, и дети, как дома, то это держит всех в некотором тонусе — ты ведешь себя приличнее.

 

В 2018 году архитекторы Cuningham Group Architecture провели исследование и выпустили гид Inclusive Restroom Design, который описывает базовые элементы проектирования универсальных зон туалета, а также доказывает их связь с принципами пассивной безопасности 

Читать исследование на платформе Martela EdDesign Research 

 

В Новосибирске недавно столкнулись с выдающимся случаем. Там санитарный врач сказал, что не позволит ставить в физмат-школе 3D-принтеры, потому что от них вредное электромагнитное излучение и испарения. Мы пригрозили, что ограничимся меловой доской. А он: “Вот это будет правильно!”. Поэтому в случае с проектированием и строительством общественных зданий очень важна роль заказчика: готов он отстаивать нестандартные ходы или нет. Воля заказчика на самом деле является решающей.

Поэтому, например, удалось сделать неординарной государственную школу Формула, построенную А101?

Да, там с запросом на неординарную школу пришел заказчик. При этом уже было здание: кусок детского сада и школа. Они сказали: «Проект есть, объем есть, уже сваи забиваем. Но все-таки, давайте сделаем получше и поинтереснее». Школа Формула была моим первым проектом для Martela, я начала им заниматься в январе 2018 года. Собственно, почему Формула получилась такая впечатляющая? Потому что А101 пошел и натурально как заказчик продавливал разрешения.

Был готов биться с экспертизой?

Здание школы получилось очень необычным. Мы его «взорвали», сделав атриум посредине, разместили в этом атриуме амфитеатр — все это вместо обычного закрытого актового зала, предложили стеклянные перегородки между помещениями, выход в амфитеатр из спортивного зала, из столовой.Там не надо было биться, надо было разработать СТУ (специальные технические условия), поскольку заказчик решил не только разместить открытый атриум, но еще и сделать школу “без отделки».

Чем мотивировать заказчика соглашаться на нестандартные решения, кроме того, что это красиво?

Это дает возможность грамотно распределить ресурсы. Мы готовы помочь с компоновкой бюджета: в это стоит вложиться, а на этом можно сэкономить. В случае со школой Формула мы сказали: «Давайте сэкономим на внутренней отделке — это, с одной стороны, сделает школу немного другой, эффектной, с другой — вы сможете бюджет перекинуть на оснащение школы, что важнее». При этом, конечно, отсутствие привычной отделки не означает исчезновение расходов вообще: некоторые затраты перекладываются на конструкторов, на тех, кто разрабатывает чертежи опалубки, разделы по шумоизоляции. Когда делаешь обычную отделку, такой задачи просто не возникает.

Есть ли традиционно проблемные места, которые всегда вызывают споры на экспертизе?

Попытка разместить гардероб ниже первого этажа. Экспертиза всегда против, потому что основывается на действующих нормах, где написано: вы не можете размещать никакие помещения, куда идут дети, ниже, чем на полметра от планировочной отметки земли.

Но вам всегда хочется.

Этого хочется не только нам. В этом и школа заинтересована. Фактически площадью первого этажа определяется пятно застройки. На самом деле, в другом месте в нормах написано, что гардероб все-таки возможно ниже разместить. Так что мы сейчас в очередном проекте это пробуем сделать.

 

«Более качественные с точки зрения педагогики пространства одновременно оказываются компактными, менее энергозатратными и более эффективными с позиции капиталовложений», — Юлия Чернец, руководитель проектов ГК А101

Читать про школу «Формула» 

Фото: школа «Формула» / Martela EdDesign  


Зачем нужны спецусловия

 

Насколько специальные техусловия утяжеляют проект и время прохождения экспертизы?

Что такое СТУ? Это, фактически, строительные правила. Просто они написаны для конкретного здания. СТУ бывают пожарные, бывают общестроительные – они нужны в случае нарушения санитарных правил или общестроительных норм. Нарушая их, мы все равно должны обеспечить благополучие людей в здании.

Как правило, все наши задумки и затеи требуют пожарных спецусловий. Например, если мы “прорубили” атриум посреди здания , как в школе Адымнар в Казани, мы нарушаем противопожарные нормы, поскольку этажи не разделены, и в случае пожара горение может распространиться быстро и всюду. В этом случае нужно предусмотреть отдельную систему пожаротушения.

Сколько на них времени требуется? Например, в Летово СТУ переписывали три раза. С учетом большого атриума, объединенного с крыльями здания, пожарные настаивали на организации тотального пожаротушения. Заказчик на это сказал, вы что, обалдели? В этом месте столько воды нет. Но мы архитектурно отрезали крылья здания, предусмотрели у каждого свою эвакуацию, и смогли сделать атриум автономным. Как я и говорила — талант проектировщика плюс воля заказчика.

Когда ты говоришь“взорвали” или “прорубили” атриум, ты имеешь в виду работу с существующим объемом изнутри здания?

В случае со школой Адымнар — мы натурально там пробили все перекрытия, получился колодец с лестницей внутри. За счет этого здание получилось визуально связанным, логичным — атриум это такая связующая ось, которая держит все помещения в школе. Понимаешь, в любом здании что-то предстоит делать: работать, жить, — и как будет устроена твоя жизнь в этом здании — определяется технологией.

Например, Мельников взял и перепридумал табачную фабрику. Все сушили на конвейере, когда табак ехал по ленте и подогревался, а он поставил все на попа, сказал, отсюда махорку сыпать будем, здесь будет теплый воздух, и ничего возить не надо, она сама, пока падает, просыхает. Это иллюстрирует сам подход к зданию — ты включаешься в технологический процесс и понимаешь, как его оптимально одеть в кожу и скелет здания. Вот тогда задние получается “вау”, и тогда оно не расползается, как наши жилые дома со стихийно застекленными балконами.


“Типовой проект — прекрасный проект”

 

Подход, который ты описываешь, можно назвать “авторской архитектурой”?

Это ты где взяла такой термин?

У меня есть обывательское представление, что есть авторская архитектура, которая исходит из индивидуальной концепции конкретной школы – и типовая архитектура, как антоним к этому: одинаковая, безликая.

Нет-нет. У тебя смешались три понятия: авторская архитектура, уникальный и типовой проекты. Типовой проект — это вообще прекрасный проект. Он стал типовым, потому что там ни убавить, ни прибавить. Чтобы ты понимала, типовой проект — это проект, который в деталях разрабатывается группой архитекторов и инженеров. Это как учебник, грубо говоря. Автор этого проекта — тот коллектив, который разработал типовой проект. Дальше этот проект любой другой архитектор может взять из базы данных и, поменяв чуть-чуть первый этаж, подвальчик, посадить на какой-то участок.

Так разрабатывались проекты в Советском союзе, они были необходимы и достаточны для определенных целей. И разработка типовых проектов стоила дорого: их разрабатывали дольше чем обычные, потому что они должны были не раз пригодиться. Почему к ним отношение пренебрежительное? Потому что их очень много, после Советского союза все устали от них. Мы приходим в одну школу, в другую, и … Как в «Иронии судьбы»: ты заходишь внутрь и знаешь, где что находится. Это тоска ужасная.

То есть “типовой” не антоним “авторскому” — просто типовые проекты сейчас устарели?

Верно. Я, наверное, поняла, что ты имеешь в виду под «авторским». Возьмем, например, школу «Испанские кварталы» для А101. Генпроектировщиком там сначала был Терра Аури, но А101 привлекли Martela, и мы переодели фасады в другой цвет и материалы, слегка поменяли объем здания, «взорвали» планировку внутри, полностью сделали интерьеры. Кто в итоге автор проекта? Тот, кто придумал оригинальный объем или мы? Термин «авторская архитектура» подразумевает, что архитектор, который задумал концепцию, координирует весь проект от начала до конца.


Как не спустить деньги “в бетон”

 

Раз типовые проекты такие полезные, почему не заработала история с библиотекой типовых проектов от Минстроя?

Я думаю, в том числе, потому что сейчас каждая площадка, которую мы получаем под застройку, индивидуальна. Ты редко строишь в чистом поле или в микрорайоне типовой же планировки. И если школа не стоит в центре большого пустого квадрата, как в 80-е годы, а оказывается на стесненном участке, окруженная высотной застройкой, то типовой проект нельзя использовать, потому что есть, например, требования по инсоляции. Разная застройка затеняет школу по-разному. И нужно придумывать, как поймать солнце в те кусочки пространства, которые остались.

При этом девелоперы, конечно, мечтают о разработке нового типового проекта. Они косят квадратные километры жилья, и эти километры должны быть обеспечены “соцкультбытом”. В идеале стоит разработать даже не типовой проект, а типовые проекты блоков школы, чтобы раз — и собрать как из Lego. Вот на тысячу детей соберем и поставим, вот на пятьсот детей. Но пока это никому не удалось.

Хотя недавно Лена (Елена Аралова, генеральный директор Martela) созванивалась с заказчиком школы «Адымнар» в Казани (это подрядчик и девелопер в одном лице), и он сообщил, что “такую же школу” они строят сейчас в Альметьевске и в Набережных Челнах.

То есть исполнилась мечта о новом типовом проекте?

Выходит, так. Хотя я бы не назвала его идеальным, и уж тем более авторским. Пока мы занимались тем проектом, он напоминал мне письмо из “Простоквашино” — в проектировании школы все хотели поучаствовать и участвовали! Почему возможно такое “участие”: автор нарисовал, а подрядчик или заказчик интерпретировал? Неужели нет возможности зафиксировать авторское право на сопровождение проекта?

В Российской Федерации нет законодательства, которое требует от исполнителя безусловно следовать тому, что запроектировал автор. По идее, ты как заказчик можешь внести любые изменения, хотя отступления от оригинального проекта все равно нужно еще раз согласовать в экспертизе. А если подрядчик налажал, то заказчик может либо надавить и заставить сделать по проекту, либо махнуть рукой и согласиться. Вопрос в том, что важнее: сроки или исполнение проекта.

То есть хоть ты Martela, хоть ты Норман Фостер, ты можешь нарисовать проект, отдать заказчику, а на выходе получить не то, что рисовал?

Да, ты же уже продал этот проект. Но ты можешь отказаться от своего авторства.

А может ли проектировщик помочь избежать ситуации, когда деньги “ушли в бетон” и закончились до того, как школу закончили?

Ну, это как раз одна из функций генерального проектировщика и основная цель технического заказчика — эффективное распределение капитальных вложений в строительство здания. Применить дорогую опалубку, но потом сэкономить на финишной отделке, например. Но так работает не всегда. Martela пытается внести свой вклад, став интегратором проекта, взяв на себя аудит — например, на проектах в Новосибирске мы сейчас взяли на себя эту функцию.

Но есть и более сложная дилемма — как оправдать применение в строительстве все еще довольно дорогих энергосберегающих технологий, если это не обязательно? Как я вижу из опыта, единственный способ — если заказчик заинтересован в последующей эксплуатации здания, потому что выгода появляется только там. Вот как в “Снегирях” — заказчик был также и оператором, поэтому, с одной стороны, не экономил на качестве, и при этом не вышел за рамки бюджета.

Насколько уместны типовые решения в случае с объемной архитектурой? Наверняка заказчики просят коробку посимпатичнее, но чтобы не дорого?

Если мы говорим о школах, то, конечно заказчик хочет подешевле. но при этом ни в коем случае не в ущерб визуальному облику! Тут скорее речь не о типовых проектных решениях, а о бюджетных, об экономичной технологии строительства. На самом деле, дешевая технология — та, которой люди давно владеют. С каждым подрядчиком можно обсуждать конкретную задачу и решение. Какая есть техника, какие рабочие, под что они заточены, что умеют и хорошо делают? Использование навыков, в которых люди сильнее, оказывается дешевле, чем тупо выбор решения, которое отвлеченно представляется бюджетным.

 

Хорошая инженерия сразу была в приоритете – заказчику была важна технологически современная школа. С помощью нескольких кнопок можно регулировать все внутренние сервисы: например, свет, климат, вентиляцию в помещении, высоту штор. «Умная» инженерка, как утверждают архитекторы, не слишком удорожает проект: стоимость системы управления коммуникациями составила менее 1% от стоимости всех инженерных работ. 

Читать про школу «Снегири» 

Фото: школа «Снегири» / Martela EdDesign